И победитель, и серебряный призер Вуэльты в этом году преподнесли большой сюрприз болельщикам и специалистам: ну кто из нас ждал, что по итогам гонки на первых двух ступеньках пьедестала почета окажутся Хуан Хосе Кобо и Крис Фрум? Но все же именно выступление Фрума стало настоящей сенсацией: за четыре года в профессионалах 26-летний гонщик не показывал результатов, которые могли бы предвосхитить подобный успех, плюс публику интригует его экзотическое происхождение – все мы помним Криса, как того самого рыжего парня из Кении, который сшиб организатора на старте разделки чемпионата мира несколько лет назад. И хотя в 2008 году Фрум официально стал британским подданным, он все же является первым в истории гонщиком африканского происхождения, взошедшим на подиум Гран тура. Да, Фрум очень удивил всех, но больше всего он удивил самого себя.

   О своем долгом и непростом пути из африканского буша к подиуму в Мадриде Крис Фрум рассказал в интервью Velonews.com.

- Расскажи немного о своей биографии, твои родители оба родом из Африки?

- Моя мама родилась в Кении, а мой отец родился в Великобритании, но оба они провели большую часть жизни в Кении. Сейчас мой отец переехал в Йоханнесбург, а мама скончалась в 2008 году.

- Значит, ты впервые сел на велосипед в детстве, когда жил в Найроби?

- Это одно из лучших мест в мире, чтобы расти – с точки зрения ребенка, настолько ты там свободен. Родители там не пытаются удержать тебя в помещении, потому что какой-нибудь странный человек может похитить тебя. У меня был мой маленький велосипед, и я мог поехать на нем к друзьям. Я вел привольный образ жизни на свежем воздухе. Мы жили примерно в 30 км от города, в жилом районе, по выходным мама возила меня в буш, в сельскую местность.

- А не опасно ездить на велосипеде в буше?

- В национальных парках нет оград. Да, ты едешь непосредственно рядом с животными. Даже в прошлом году я ездил на гонку на маунтин-байках, которая начиналась от подножия горы Килиманджаро и шла вдоль побережья в течение девяти дней. Мы проезжали мимо слонов, львов; там это в порядке вещей. Это было организованное мероприятие, и я поехал вместе с ними, чтобы помочь.

- И сколько тебе было лет, когда твои родители переехали в Южную Африку?

- Мне было 14, когда я туда переехал. Я закончил начальную школу в Кении и учился дальше в школе и в университете в Йоханнесбурге. Я специализировался на экономике, дисциплине, очень далекой от велоспорта. Но я бросил учебу за год до окончания, потому что мне предложили контракт в Европе, и я согласился. Это был мой последний год в «андерах», и я подумал – сейчас или никогда. Я ведь довольно поздно пришел в спорт.

- Первые старты способствовали росту интереса к шоссейным гонкам?

- Я начал гоняться в маунтин-байке. А в школе у меня были друзья, которые каждую пятницу выезжали на шоссейных велосипедах. А я на своем маунтин-байке следовал за ними. Через некоторое время они уговорили меня пересесть на шоссейник. С этими же самыми ребятами, когда я приезжаю домой в ноябре и декабре, я тренируюсь и развлекаюсь до сих пор.

- Как часто ты возвращаешься в Африку?

- Когда в Европе начинается зима, чтобы оставаться в теплом климате. Кроме того, мы находимся на высоте. В Йоханнесбурге высота над уровнем моря – где-то 2 тыс. метров. Это фантастическая тренировка для профика.

- В свете разговоров, что Тур Южной Африки возрождается, насколько это важно для развития гонок там?

- Похоже, что так и будет. Будем надеяться, что долгосрочной целью станет превратить эту гонку в нечто вроде Тура Даун Андер, что было бы просто фантастически для велоспорта в Южной Африке. В Африке много талантливых ребят, не только в ЮАР, но и в Кении. Было бы замечательно, если бы их таланты нашли там свое применение.

- Какие основные препятствия у африканских гонщиков?

- Африканским гонщикам очень сложно попасть в Европу. Виза – это огромная проблема. Кроме того, гоночный стиль очень отличается. На юге Африки гонки гораздо короче. Для гонщиков очень сложно совершить этот переход.

- Расскажи о своих наставниках, которые тренировали тебя, когда ты пришел в шоссейный велоспорт.

- У меня был тренер Робби Нельсон, который взял меня под свое крыло и сказал мне, что у меня могло бы получиться в Европе, если я продолжу тренироваться и буду тренироваться с целью попасть в Европу, а не оставаться просто хорошим гонщиком в Африке. Он был моим наставником и тренером  долгое время. Мне многие помогали. Робби Хантер сыграл большую роль в моем переходе в команду Barloworld. Я до сих пор считаю его примером для себя и уважаю его. Я часто обсуждаю с ним мою карьеру и мое будущее.

- Но как ты вообще заинтересовался велоспортом?

- Через друзей. Никто из моей семьи не был занят в велоспорте. Я вроде как сам по себе попал туда. Если вернуться в Кению, то, когда я был подростком, я встретил Дэвида Кинья, капитана кенийской сборной по велоспорту, у него были дреды и очень яркий характер. Он стал одним из тех, кто зажег во мне искру любви к велоспорту. Интересно, что он организовал свою собственную маленькую велосипедную команду в Кении с детьми-сиротами. Они называются Safari Simbas.

- Когда ты впервые услышал о Тур де Франс?

- Я начал смотреть Тур де Франс по телевизору, когда уже жил в ЮАР. Это было время Бассо, Армстронга, Ульриха, тот период. Это вообще были первые соревнования по велоспорту, которые я когда-либо видел.

- Когда ты начал всерьез думать о том, что у тебя есть будущее в велогонках в Европе?

- В глубине души это всегда было моей большой мечтой, хотя я осознавал, что должен серьезно смотреть на вещи и закончить учебу. Но после пары лет обучения я стал ставить свои тренировки выше занятий, я достиг того момента, когда у меня уже была возможность попасть в Европу. И когда я принял решение, сказав: «ОК, надо попробовать и посмотреть, как далеко все это может зайти», я не мог и подумать, что в конце концов я стану вторым на Гран туре!

- Уже в первый год в Barloworld ты попал на Тур, правильно?

- Да, я проехал все большие гонки: весенние классики, Романдию, Дофине и Тур. Таков был мой год в качестве нео-про. Как раз в том году умерла моя мама, так что это был довольно драматичный год. У нее был рак. Кроме того, я пытался прижиться в новой стране, выучить новый язык, так что 2008-й год был для меня шоковым. Я прожил в Италии три года, и сейчас я чувствую, что крепче стою на европейской земле, это проявляется в моем гоночном стиле, в большей согласованности, структурированности.

- Что стало ключом к твоему успеху на Вуэльте?

- В этом уравнении много переменных, но я бы сказал, что помогла совокупность факторов. Во-первых, хорошее самочувствие. Я боролся за свое здоровье два последних сезона.

- А какие у тебя были проблемы со здоровьем?

- У меня был шистосомоз – болезнь, передающаяся через воду, ее у меня обнаружили в декабре прошлого года. Паразиты питаются вашими кровяными тельцами, это настоящий кошмар для велогонщика. Должно быть, я подцепил их из грязной воды где-то в Африке. И я был болен уже примерно год к тому моменту, как это обнаружилось. Это просто уничтожило мою иммунную систему. Я постоянно был немного простужен, кашлял, вроде ничего серьезного, но это не позволяло мне быть на 100% в форме.

- Но ты успешно вылечился?

- Мне пришлось заново пройти курс лечения после Тура Швейцарии в этом году. С тех пор в моей подготовке стало больше последовательности и порядка.

- Что еще было факторами твоего успеха?

- Здоровье – это одно, но важно также научиться консервативно ехать многодневные гонки. Много значит уверенность в себе и вера в то, что ты можешь это сделать. Как спортсмен, ты всегда сомневаешься в себе и своих способностях. Так что очень здорово, когда есть осознание, что я могу это сделать. Не должно быть ничего сдерживающего.

- Твой успех стал большим сюрпризом для многих, наблюдающих за Вуэльтой, насколько это удивило тебя самого?

- Если бы любой человек еще неделю или две назад сказал мне, что это произойдет, то я, разумеется, не поверил бы. Это было ошеломляюще. Самое главное – это ехать с Брэдли и учиться, как вести Гран тур. Быть очень консервативным, копить энергию, вместо того, чтобы выдавать сумасшедшие атаки, к которым, я, возможно, был склонен в прошлом. Это был невероятный опыт, урок того, как нужно ездить на генеральную классификацию. Это была возможность учиться у лучших. Сейчас я осознаю, что это не был единичный результат, некая вспышка. Теперь я понимаю, что у меня есть возможность быть среди лучших и бороться за генеральную классификацию.

- Ты остаешься в Sky?

- Я бы хотел остаться. В команде говорили, что хотели бы сохранить меня, но мы пока не пришли к соглашению.

Chris Froome: Out of Africa and onto the Vuelta podium

By Andrew Hood