Тайлер Хэмилтон: жертва или злодей?

  Возвращение после двухлетней дисквалификации из-за проваленного теста на допинг после победы на разделке на Вуэльте, еще один «позитив» с его победной гонки с раздельным стартом на Олимпийских играх был аннулирован из-за неправильного хранения пробы «Б», - это выглядело так, как будто все его демоны гнались за ним в 2008 году, когда он взял титул чемпиона США и престижный Тур озера Цинхай в Китае. А потом, в начале 2009 года, пришли новости, заставившие всех нас качать головами – еще один проваленный тест.

   Но, надо отдать ему должное, не было долгого отрицания или оскорблений от человека, который выиграл Льеж-Бастонь-Льеж; только готовое признание, что он принимал лекарство от своей депрессии, в котором содержались запрещенные вещества.

Журналист никогда не должен задавать своим читателям риторических вопросов, но я должен: Тайлер Хэмилтон – нарушил правила или были нарушения по отношению к нему?

  Решать вам.

  PEZ: Когда вы впервые почувствовали признаки депрессии?

Т.Х.: Это сложный вопрос. Наверное, когда был еще подростком. Оглядываясь назад, я должен сказать, что первые симптомы депрессии почувствовал в середине подросткового периода. Временами я был как будто в тумане. Я всегда был тихим и застенчивым ребенком и я потратил много времени на вопросы к самому себе. 

PEZ: Как проявляется депрессия? Каковы ее симптомы? 

Т.Х.: Некоторые из типичных симптомов депрессии это печаль, потеря интереса или трудности с тем, чтобы на чем-то сфокусироваться, чувство безнадежности, усталость и неуверенность в себе. Большинство из них я испытал на себе в разные периоды времени.

PEZ: Как проходит лечение?

Т.Х.: Клинически депрессия была диагностирована у меня в 2003 году, где-то через полтора месяца после Тура. Мне прописали лекарство под названием Celexa, которое значительно мне помогало в течение пары лет. С марта прошлого года я был на антидепрессанте под названием Effexor. Этот препарат, наряду с психотерапией, был хорош, и я видел значительное улучшение своего состояния.

PEZ: Вы устанавливали причину своей депрессии?

Т.Х.: Моя сестра и мать в настоящий момент страдают депрессией. Мои дедушка и бабушка также сражались с этой болезнью. К сожалению, из-за депрессии моя бабушка покончила с собой, когда моей матери было 13 лет. Как и многие болезни, депрессия может стать семейным заболеванием. По сути, когда я родился, я унаследовал много шансов впоследствии страдать от депрессивного состояния. Мне говорили, что у вас два шанса их трех заболеть, если кто-то уже страдает депрессией в вашей семье.

PEZ: Вы до сих пор ездите на своем велосипеде? Это помогает?

Т.Х.: Я езжу на велосипеде так много, как только могу. Это помогает мне не только физически, но и психологически. Велоспорт всегда был отличным способом очистить мою голову. У меня было много дней в качестве профессионала, когда плохие времена действительно проходили на велосипеде. Я страдал от потери мотивации и сосредоточенности перед многими своими тренировочными выездами. Тем не менее, мое общее состояние и взгляд на многие вещи существенно улучшались, когда я выезжал на шоссе. Оставаться активным – это хороший способ держать симптомы депрессии в узде.

PEZ: После «позитива» на Вуэльте вы, должно быть, испытывали огромное давление – это могло сыграть роль спускового крючка?

Т.Х.: Я пребывал в депрессии в той или иной степени всю свою взрослую жизнь. Мне поставили диагноз через две недели после того, как я закончил свой лучший гоночный сезон (2003). Я был подавлен, многим людям в это сложно поверить. Я был клинически диагностирован в сентябре 2003 года. За несколько недель до этого я не мог даже встать с кровати. Именно после победы на этапе Тура, финиша на четвертом месте в общем зачете, победы на Туре Романдии и на Льеж-Бастонь-Льеж, после подписания контракта с Phonak и т.д. Так что период, который должен был стать счастливейшим в моей жизни, на самом деле был печальным, темным временем. И моя депрессия в сентябре 2003 года была более тяжелой, чем после ситуации с Вуэльтой 2004.

PEZ: Вы когда-нибудь хотели просто принять санкции, ничего не говорить и не подставлять себя под прессинг, как вы сделали, пытаясь очистить свое имя?

Т.Х.: Абсолютно нет. Абсолютно нет. Я всегда верил, что, если у вас нет вашей честности, то что тогда у вас есть? Разумеется, это была дорогостоящая правовая битва. Но ни разу не было момента, когда бы я думал или верил, что проиграл. Общественность не видела очень многих доказательств. И это прискорбно. Оглядываясь назад, я хотел бы сделать свои слушания публичными. Если бы это были открытые слушания, взгляд широкой публики бы значительно изменился. Сейчас со мной все в порядке в этом плане, это прошло и осталось позади меня. Я двигаюсь вперед, и в моей жизни есть много такого, за что стоит быть благодарным.

PEZ: Что касается последней ситуации – вам не приходило в голову обратиться за медицинским разрешением?

Т.Х.: Это было бы невозможно. UCI не приняли бы его и, вероятно, не без оснований. Тем не менее, в том состоянии, в котором я был в тот момент, вопрос обращения в UCI за послаблением даже не рассматривался. Это может показаться странным для большинства людей, но в таком состоянии вы готовы на все, чтобы вам стало лучше.

Поскольку эта ситуация стала достоянием общественности, многие люди с этой болезнью, общаясь со мной, рассказывали что они прошли через подобный опыт. Сейчас легко оглядываться назад. Что я должен был сделать, так это шаг назад, замедлиться и сосредоточиться на своем здоровье. Мне нужно было взять «тайм-аут» и вернуться к этому спорту тогда, когда я был бы психологически готов.

PEZ: 2008 год был для вас великолепным годом: вы выиграли Тур Озера Цинхай и чемпионат США – это принесло вам удовлетворение?

Т.Х.: Это было более чем удовлетворительно. Это была фантастическая вторая половина сезона для меня и отличный год для Rock Racing. Я испытал много радости, вернувшись и гоняясь в группе с гонщиками и штатом команды, я действительно наслаждался происходящим вокруг. Гоняться и делиться моим опытом с молодыми гонщиками было очень весело. Кроме того, команда была непохожей ни на одну из тех, в которых я когда-либо работал раньше, с разным отношением. Для меня все это составило один из лучших сезонов в моей карьере и, конечно, самый веселый сезон.

Мы участвовали во многих гонках по всему миру, чего я никогда не делал раньше. Например, туры Колумбии и Озера Цинхай были абсолютно прекрасны. Выиграть в Китае и на национальном чемпионате было фантастически, но что я в большей степени буду помнить о 2008 годе – так это пребывание в кругу замечательных людей.

PEZ: Каково было отношение к вам болельщиков?

Т.Х.: Люди оказывали мне большую поддержку как до, так и после того, как мои проблемы с депрессией были преданы огласке. Я получил массу поддержки и должен поблагодарить их за это. В свете моих последних проблем, было огромным сюрпризом то, как многие люди потянулись ко мне. Многие доверились мне, что тоже страдают от депрессии. Депрессия очень широко распространена. Это факт, 20 процентов американцев в определенный момент их жизни страдают от депрессии. Депрессия всё ещё считается позором. Но очевидно, что с годами ситуация меняется к лучшему. В то время, когда моя бабушка была больна, она вынуждена была скрывать это. В противном случае, она считалась бы сумасшедшей.

PEZ: Каким было отношение к вам профессионалов?

Т.Х.: Многие мои старые товарищи по командам, где я гонялся в разные годы, оказали мне поддержку. Это было здорово, и я очень высоко оценил это. Я стараюсь как можно больше поддерживать их в гонках и, конечно, желаю им добра.

PEZ: Какова была/есть жизнь вне режима профессиональной команды?

Т.Х.: Это было на удивление действительно хорошо для меня. Я гонялся на высоком уровне с 1994 года и, по сути, был профессионалом большую часть последних 15 лет. В течение этого периода моя жизнь неслась на скорости почти 100 миль в час. Было приятно замедлиться и сосредоточиться на некоторых других вещах. Я воспользовался этим в последние 6 месяцев, чтобы провести больше времени с моей семьей, моими друзьями, а также поработать над моими собственными проблемами. Кроме того, я запустил тренировочную/тренерскую программу Tyler Hamilton Training. Официальный веб-сайт все еще в разработке, но я уже заключил соглашения с клиентами как тренер за последние несколько месяцев. Работа с людьми всех возрастов и способностей стала удивительным опытом. Возможность видеть их успехи действительно принесла большое удовлетворение.

Я должен поблагодарить Кевина Ливингстона (Kevin Livingston), который управляет собственным тренерским делом в Остине, за его помощь в моем начинании. Он был великим профессиональным велогонщиком и он великий тренер, но, как личность, он ещё лучше.

PEZ: Вы все еще поддерживаете спорт?

Т.Х.: Безусловно, я люблю велоспорт. У меня много друзей, которые соревнуются и работают внутри спорта, и я сохраняю с ними контакт настолько, насколько это возможно. Я всегда буду следить за велоспортом и поддерживать его. Он дал мне так много, что я всегда буду стараться отдавать ему все, что только смогу.

PEZ: Если бы вы могли изменить одну вещь в профессиональном велоспорте, что бы это было?

Т.Х.: Это сложный вопрос. Я думаю, что если бы мне пришлось изменить одну вещь, то это было бы связано с участием гонщиков в принятии решений. Я хотел бы, чтобы у них были какие-то позиции в спорте, где их голос был бы действительно услышан. Прямо сейчас гонщики – в больше или меньшей степени – пешки, и им говорят, что делать. Им нужно подняться и обрести единый голос. В конце концов, это должно произойти, или они будут тянуть каждый в своем направлении. Это такой интернациональный спорт, с таким количеством языков, что это задача (объединение) не из легких, но что-то должно произойти.

Также, что касается велоспорта в США, я заметил, что приток в американский велоспорт рос тогда, когда Лэнс выигрывал Тур с 1999 по 2005 гг., и вновь начал расти в этом году, когда он вернулся. В тот период, когда Лэнс был в отставке, прогрессия была меньше. Говорят, что важно, чтобы американский велоспорт сохранял импульс к росту в гоночной эре, которая настанет после Лэнса. У меня много идей. С другой стороны, велоспорт в США прошел долгий путь. Я помню 1997 год, когда я возвращался из Европы, а люди ничего не знали о Тур де Франс.

Они думали, что я был в отпуске, который включал велосипедный тур. Сегодня Тур де Франс широко поддерживается на всей территории США, но большинство населения так и не знает, что в другие девять из десяти месяцев проходят гонки высокого уровня. Очевидно, что есть куда совершенствоваться. Amgen Tour of California принес несколько действительно больших успехов, и я думаю, что однажды у него будет шанс стать гран туром. Директор гонки Эндрю Мессик (Andrew Messick) проделал огромную работу, и я считаю, что он будет продолжать достигать все большего и большего с каждым годом.

PezCycling News, Edmond Hood: Tyler Hamilton, Victim or Villain?

______________________________________________________________

Перевод с английского Кузьминой Галины