В своей книге “At speed”, с отрывком из которой позволило познакомиться издание The Telegraph, Марк Кэвендиш рассказывает, почему Тур де Франс-2012 года стал его единственным Туром с командой Sky.

  “Я понимал и никогда не оспаривал, что борьба за жёлтую майку должна быть нашим приоритетом. В то же время я находился под впечатлением девиза команды Sky «Верим в лучшее», который означал, что у нас должны быть большие амбиции, мы должны добиваться почти невозможного, бросая вызов истории и общепринятым взглядам. И когда ещё до прибытия на Гран-депар мы уже пошли на компромисс, я почувствовал печаль и разочарование.

  Как нужно ехать Тур де Франс команде, которая будет бороться за жёлтую майку, чётко разъяснили в первое же утро в Льеже.

  Я признаю, что привередлив. И очень серьёзно отношусь к моему кофе, как и многие велогонщики. Поэтому я так обрадовался, когда в то утро спустился к завтраку и увидел кофемашину Nespresso. Но мне было уже не так весело, когда я открыл крышку, под которую вставляется капсула с кофе, и обнаружил, что кто-то из моих товарищей по команде уже ею воспользовался до меня. Хм, после моей краткой речи, которая последовала за этим, я был уверен, что такое больше не повторится. Но это случалось снова и снова, на следующий день, и ещё через день, мои обличительные речи стали неотъемлемой частью повседневной жизни.

  Все мои высказывания только веселили команду, им было так смешно, что они даже нарисовали плакат с предупреждением о том, как я буду себя вести, и прикрепили его над кофемашиной. На протяжении трёх недель это был, возможно, главный повод для смеха, что говорит само за себя. А для меня эта история с кофейными капсулами стала своего рода символом.

  Что мне нравится в Брэде (Уиггинсе), Крисе Фруме, Ричи Порте и других парнях, так это то, что они полностью погружены в свой собственный мир. Они подходят к вопросу приготовления кофе так же, как и к гонкам – с туннельным зрением.

  Весь штат команды Sky был настолько поглощён выполнением своих задач, что не думал ни о чём другом. Это было эффективно, профессионально, помогало превзойти другие команды, но удовольствия было мало.

  Директором команды на Туре был Шон Йейтс, единственный из четырёх британских гонщиков, который в прошлом надевал жёлтую майку. Шона в Великобритании почитают как легенду спорта.

  До Тура я был с Шоном только на одной гонке, на Туре Романдии, и я сразу почувствовал, что он не особенно ценит меня или не слишком тепло относится. Я предположил, что тут нет ничего личного, а он просто один из тех бывших гонщиков, которые предвзято относятся к спринтерам, считая их ленивыми и самодовольными.

  Мне он показался холодным, не вдохновляющим, скупым на похвалы. Я и не рассчитывал получить от него на Туре значительную поддержку, но даже эти невысокие ожидания были разбиты вдребезги.

  На 6-м этапе за 26 километров до финиша случился большой завал, в результате которого около 12 гонщиков получили травмы, а ещё больше застряли за завалом и выбыли из борьбы за победу. Я объехал завал, но при этом зажал тормозом заднее колесо так, что трубка взорвалась. Я потянулся к своему радио и передал, что у меня прокол. В ответ ничего не услышал, поэтому просто повторял одну фразу, и всё это время я ехал на спущенном колесе и пытался уцепиться за хвост лидирующей группы. Через несколько сотен метров я всё-таки ухватился за них, но когда дорога пошла вниз под уклон, я больше не мог удерживать скорость, так как воздуха в трубке не было.

  Всё это время по радио мне никто не отвечал. Потом ко мне подъехала первая техничка, в которой находился Йейтс. Он ждал, пока механик поменяет мне колесо, после чего сразу же уехал, даже не подтолкнув меня. Я никогда не оказывался в таком затруднительном положении после механической поломки, а ведь я не был 22-летним нео-про, попавшим на мелкую однодневку во Франции. Мы были на Тур де Франс, на этапе, где я считался фаворитом и мог выиграть, я был чемпионом мира. Я был раздавлен.

  Это было 6 июля. Именно в этот день я осознал, что, наверное, это мой первый и последний Тур де Франс с командой Sky. Также это был последний день, когда я разговаривал с Шоном Йейтсом.

  В то время как я старался сделать всё, что в моих силах, помогая Брэду, как во время гонки, так и вне её, мне самому иногда было трудно привести в соответствие моё собственное разочарование и громкий успех команды.

  В один день Крис Фрум выиграл первый королевский горный этап в Вогезах, а Брэд взял жёлтую майку. Потом они парой финишировали первым и вторым на разделке в Безансоне, ещё одном важном для генеральной классификации этапе.

  Крис был взят в команду на Тур в качестве главного доместика в горах, на подъёме к La Toussuire он ускорился, удалился от капитана, поставив Брэдли в странное положение и ненадолго изолировав его, что привело к всплеску споров о том, кто в команде Sky является лидером.

  Моё мнение как человека, находящегося внутри команды, что Крис работал честно, просто немного неуклюже. Если бы он хотел предать Брэда, он бы атаковал в тот день на предпоследнем подъёме, а не на финальном. Он бы не стал ждать, когда получил по радио приказ прекратить ускоряться.

  Это поведение можно рассматривать как свидетельство простодушия Криса, который мог тебя рассмешить или иногда мог подмигнуть тебе как во время гонки, так и после.

  А может быть, Крис, как и я, чувствовал, что мы отказались от стремления идти к луне и звёздам в пользу стратегии без риска, в которой была только одна цель – сохранить для Брэда жёлтую майку”.