Валькенбург. Нидерланды. 9 октября 1998 год.

  Я должен был быть более взволнованным, возможно даже должен был заплакать, или, напротив, начать петь, потому что говорят, когда звучит национальный гимн - плохая примета оставаться в тишине.

  Итак, я там, практически оглушенный, на самой высокой ступени подиума с майкой чемпиона на плечах и золотой медалью на шее. Помню только, что взглядом я искал отца, и там в самой середине толпы я увидел его, и то, насколько он был счастлив. Выиграть Чемпионат мира - не тривиальное достижение, а быть лучшим среди андеров (гонщиков до 23 лет) – высокая планка, для любого кто ее достигнет.

  Но в этот момент я, если честно, думал о другом. Я знал, что проживаю важнейший момент своей карьеры, знал что вскорости все изменится, и мой уровень никогда не будет прежним: интервью, статьи в «Газетта делло спорт», телекамеры RAI, сотни фотографов только для меня, но, заглядывая вперед, я понимал, что это высокое достижение - не совсем то, чего я хотел достичь. Так как я уже подписал профессиональный контракт с моей первой командой, я думал о том, что через несколько месяцев сделаю огромный прыжок: Джиро ди Италия, Тур в группе с теми, за кого до этого момента я болел только по телевизору.

  Помню, что на подиуме в Валькенбурге я был счастлив, но в то же время очень возбужден тем, что ждет меня впереди. Майка чемпиона мира - замечательный трофей, но она ничего не значит в сравнении с розовой майкой, которую, как я верил, я надену в один из дней. За день до Чемпионата Мира я был уверен в своих возможностях, мне нравился маршрут, и я уже решил в какой именно точке я ускорюсь. Я знал, что мы, итальянцы, будем определять гонку, так как видел, что мы сильная команда, и что все будут ждать от нас активных действий.

  У нас была ясная и безошибочная стратегия, по крайней мере, на бумаге. И с покровительством фортуны, что в гонках всегда нужна, мы могли бы преуспеть. Вечером перед гонкой проведать нас пришли профессиональные гонщики, которые в воскресенье ехали более важную гонку. И вот в этот момент я помню, что был взволнован и предчувствовал, что в будущем стану одним из них. Самым запоминающимся было рукопожатие с Микеле Бартоли, гонщиком, которым я восхищался, и который через некоторое время стал моим верным товарищем и настоящим другом. «Успеха», - пожелал он мне и добавил: «Окажи честь «maglia azzurra».

  На самом деле я плохо помню, сколько сил было приложено в этой гонке, но я ускорился точно в той точке, которую наметил, чтобы попробовать натянуть, и я оторвался от противников и моих товарищей, оберегавших меня. Финишировал, подняв руки. Этот жест для таких как я, только начинающих побеждать, приносит огромное удовлетворение. Награждение, гимн, который, как кажется, я еще слышу. Объятия с мамой и папой, что подвели меня к триумфу. Я, их сын, и я на вершине мира, я уверен, что тогда в первый раз мама поняла, что я действительно преуспел в велоспорте, даже если никогда не был идеальным студентом и прилежным ребенком, я был её гордостью.

  В начале для меня мало что изменилось. Я также тренировался в одиночку и ездил больше для развлечения, и для меня было не очень важно, еду ли я один или в компании. Конечно, все казалось другим: я одевал настоящую спортивную майку, участвовал в настоящих гонках, типа тех, что видел по телевизору. Я гонял с командой «Спортивной Группы Сан Пьетро» 6 лет, с пяти до одиннадцати. Для меня это было игрой, но в то же время именно тем, чем я хотел заниматься. Мои учителя начальных классов помнят и сейчас постоянные темы моих разговоров - о велосипедах, гонках, соревнованиях. И все.

  В то время я не был одним из тех, кто побеждает часто. Были и более сильные дети, более развитые и более крупные по сравнению со мной, я не был самым быстрым, но никогда не сдавался. Думаю, в то время я понял, что велоспорт основан не только на хороших физических данных, чтобы выиграть у тебя должны быть не только ноги, но и голова, хитрость.

  Другие ребята были старше меня, и я искал возможность обыграть их, придумывая, как всегда оставаться с лучшими. Я заметил, что держаться рядом с ними необходимо с самого начала, а потом не сдаваться, даже при убивающей усталости. Я повторял, что если я хочу выиграть, если хочу принести домой один из кубков, у меня нет выбора, я должен быть рядом с ними.

  Помню первую победу в июле 1984 года, гонка проходила дома, на дорогах Кассано, и было так ужасно жарко, что даже спортивные майки из хлопка казались тяжеленными от пота, облепляли кожу и давили на плечи. Я помню, как проезжал под финишным баннером, опережая всех всего на пару метров. Я ускорился и оторвался от группы за километр до финиша, и меня не стали догонять в уверенности, что спокойно нагонят всего за четыре поворота педалей. Это был первый раз, когда и я прочувствовал эмоции, что сопровождают поднятые при пересечении финиша руки, я улыбался, жалко только, что в тот день не было фотографов. Я помню первый кубок и чувство безмерной гордости, которую чувствовал, когда я взял его в руки, когда нес домой, и когда родные ужинали за столом, на который был водружен мой трофей. Я помню праздник, что устроили мои дедушка с бабушкой: дедушка Джованни и бабушка Мария, что подарили мне в честь победы огромный букет цветов. Я скрыл от них, насколько классно побеждать и в то же время, насколько мало мне этой победы. Мой кубок родители поставили на самое видное место на полку в моей комнате, и я уже думал, что хочу выиграть другие, много других.

  Побеждать было прекрасно, но всегда нелегко. Я был одним из тех, кто приносит домой победные кубки, пять или шесть в год, но не более того. Достаточно для того, чтобы думать о моих годах в «Спортивной Группе» как о замечательном, беззаботном времени, проведенным в мечтах о том, что я уже являюсь профессионалом.

  В 1989 , по завершении 11 лет, пришла первая проблема - я не мог больше ездить со «Спорт. Группой Сан Пьетро», потому что вышел из их возрастной категории. Я помню, как в один из дней в мою школу пришли руководители Gornatese чтобы поговорить со мной. Gornatese была самой сильной командой моего региона, самой известной, той, на которую мы, маленькие велосипедисты, смотрели со смесью страха и уважения. Соглашение было достигнуто в несколько минут, я буду ездить у них, а «Спортивная Группа Сан Пьетро» в обмен получит хорошую заначку. Моя оценка была достаточно высокой, и представители Gornatese дали за меня двойную цену. Короче говоря, они хотели заполучить меня любой ценой.

  Мне казалось, я ухватил удачу за хвост. Красивая и яркая форма, команда, что подарила мне велосипед, на котором я буду ездить, и организация, по моему мнению, очень похожая на существующую в профессиональной команде. Каждый из нас тренировался по индивидуальной программе и каждую среду, вечером команда проводила в Джорнате совместную тренировку. Зимой каждую среду мы тренировались в спортивном зале с восьми до десяти. И так получилось, что в эти годы я развил культ тренировок, маниакальное внимание к каждой детали, уважение за усталость и напряжение. Я уже уяснил некоторые правила от моего отца, но в тот период они, действительно, стали моими. Если по моей программе я должен был проехать 50 километров, я проезжал 70. В день отдыха я все равно выезжал на короткую тренировку. Вечером перед гонкой я кушал две тарелки спагетти без гарнира и шел спать вместе с курами. На гонку я приезжал на велосипеде, а не на машине. В Gornatese была машина, что привозила гонщиков на старт, но я просил водителя сопровождать меня позади, я приезжал на гонку и возвращался назад только на велосипеде. Всегда. И иногда выяснялось, что я проехал на 40 километров больше, чем другие гонщики.

  Я побеждал и шел сильнее остальных именно на подъемах. В нашем регионе была дорога Сагра дел Бринцио, очень крутой легендарный подъем, одна из святынь велоспорта, дорога, что и сейчас является местом моих повседневных тренировок . Я был единственным гонщиком, который победил на Сагра дел Бринцио во всех трех молодежных категориях: новички, юноши и юниоры.

  Я гонялся, тренировался, выигрывал. И понимал, что игра становится все серьёзней.

  Это была эпоха первых гонок вдали от дома, первые переезды с командой и первые ночи в гостиницах. Первые столкновения с гонщиками других регионов и с дорогами, что я не знал. Тут я уяснил, насколько важно досконально изучить каждый маршрут, прежде чем его проехать.

  За все годы, проведенные в Gornatese, я не услышал ни слова критики или замечания со стороны руководства или директора команды. Никогда. Я всегда выполнял то, что должен, ложился спать с осознанием этого, убежденный, что сделал все, что мог и по максимуму. Только так я мог смиряться с поражениями, снимая шляпу перед теми, кто опередил меня на финише. Такое отношение к работе во мне живет и сейчас.

  Я задержался Gornatese на 6 лет. Они мне понадобились, чтобы укрепить уверенность в своих силах: я стал профессиональным гонщиком. И мои близкие понемногу приняли это. Папа был на моей стороне, возможно потому, что я воплотил в жизнь его мечты, а вот мама нет, она волновалась, она боялась и предпочитала видеть меня образованным и дипломированным. Она хотела, чтобы я выбрал себе серьезное ремесло. Я же старался успокоить её: «Мама, если что-то пойдет не так, я буду работать мясником с отцом. Разве плохо?» И я в это действительно верил. Она же шла к моим преподавателям и делилась с ними своими страхами.

  Один из моих преподавателей однажды ответил: «Синьора Нивес, в жизни нужно следовать за своими устремлениями. Твой Иван никогда не будет инженером, и никогда не будет проводить свои дни за столом в офисе. Это как поместить его в клетку. Пожелай удачи и поддержи его мечты, и он будет самым счастливым мужчиной». Я узнал об этом эпизоде всего несколько лет назад, после смерти мамы, и я очень благодарен этому учителю, который помог ей понять мой выбор.

  Позже подошел еще один сложный момент. Закончились мои годы в категории «Юниоры», и нужно было решать, что делать дальше, пробовать идти впереди или оставить мечту и хранить велосипед, как напоминание о замечательном времени, как старую любовь, на которую смотрят с ностальгией и сожалением. Я уже решил - я пойду вперед. И идти вперед означало оставить дом, потому что для меня был подготовлен контракт с Zalf-Euromobil-Fior - самой сильной среди любительских команд, кузницей талантов и чемпионов. Сказать им «нет», означало дать пинок будущему, закончить с велоспортом. Я собрал чемоданы, попрощался с друзьями и уехал, не желая видеть слезы мамы.

  Zalf располагалась в Кастельфранко Венето, я и четыре других парня жили на маленькой вилле и должны были организовывать всё сами. В один момент я стал взрослым. Войти в эту команду означало начать жить, думать, спать как профессиональный велосипедист, все то, что я делал ранее, но ради развлечения. Это означало получить контракт вместе с первыми иностранными гонщиками: словенцами, русскими, хорватами, пришедшими в Италию в поисках велосипедной фортуны, движимыми невероятным желанием заработка, чтобы вырваться из прошлой бедности и трудного детства. Это означало принять и выполнять все с уважением и соблюдением дисциплины. Эти годы привили мне рабочую культуру и серьезность.

  Я жил в постоянных разъездах - 15 дней в Кастельфранко, потом мне удавалось на пару дней вырваться домой, иногда возвращаясь с какой-нибудь гонки. Так прошли два года: тяжелейшие тренировки все дни, никаких развлечений, гонки, победы. Мы были любителями только на бумаге, потому что жили и думали как профессионалы.

  В один из дней позвонила мама: «Иван, тебе пришла повестка, ты должен идти в армию». Идти в армию для меня означало продолжать заниматься. Я призвался в Итальянскую армию, два года между гонками и тренировками служил в автомобильной бригаде в Болонье. Что ж, в этот раз я очень хорошо понял следующую истину: быть велосипедистом означает отказаться от привязанностей, а моими привязанностями на тот момент были родители и несколько друзей. И я понимал, что каждый раз будет все тяжелее, и в итоге в один из дней я вынужден буду расстаться с моей семьей, моей женой и моими детьми. Потому что из Болоньи мне не удалось ни разу приехать домой. Неделю я проводил в казарме, а в выходные, когда мои товарищи возвращались домой, у меня была трасса или гонки в национальной сборной, которые проходили по всей Италии.

  Было тяжело. Но в то же время в те месяцы я с абсолютной уверенностью понял, что это была та жизнь, которую я хотел. Мои коллеги и команда стали моей второй семьей, с ними я мог разделить все, это были мои братья, в их компании мне было не так тяжело переносить разлуку с домом.

  Я не боялся перейти в профессионалы, я хотел только, чтобы это произошло как можно быстрее. Я хотел большие этапы, Джиро д’ Италия и Тур. Контракт с Asics, моей первой профессиональной командой, стал естественным следующим шагом. Я подписал его в 1998 и должен был начать ездить с командой уже в следующем году. Но сначала состоялась одна важная встреча. Меня ждала майка национальной сборной, и я вошел в состав команды на Чемпионат Мира в Валькенбурге.

  Нет, мне не жалко было сказать «пока» моему миру дилетантов, мальчишке Ивану - мечтательному парню, завоевавшему такую замечательную победу. Напротив, это была изумительная возможность поприветствовать будущее и в корне изменить его всего за несколько месяцев. И, прежде всего, это был прекрасный подарок моим родителям.

  Папа, ты видел, как я хорошо проехал?

  Мама, пойдем домой, этим вечером побудем немножечко вместе. Только мы вдвоем.

Продолжение следует...

Перевод Натальи Моревой.