После 12 лет выступлений на профессиональном уровне один из самых опытных британских многодневщиков, Чарли Вегелиус, принял решение о завершении карьеры гонщика. Вегелиус, имеющий репутацию одного ведущих горных грегари, повесил велосипед на гвоздь осенью этого года, и теперь будет выполнять обязанности спортивного директора в команде Garmin-Cervelo. О своей карьере гонщика и о планах на будущее он рассказал в интервью Cycling Weekly.

- Тебе 33 года - слишком рано, для того, чтобы заканчивать. Когда ты окончательно принял решение?

- Где-то в феврале. Я всерьез думал о том, чтобы закончить, еще прошлой осенью. Но оглядываясь назад, могу сказать - я действительно рад, что не ушел тогда - потому что, если бы это случилось, я чувствовал бы себя не лучшим образом.

- Но ты никому не сказал об этом. Почему?

- Нет, я сказал об этом моей жене. Но я на самом деле просто хотел сосредоточиться на моем последнем сезоне, сделать всё, как следует, а уже потом думать о таких вещах. Позже, в июне, Джонатан Воутерс связался со мной, и спросил о том, интересно ли мне попробовать себя в качестве спортивного директора. Первоначально мне предлагали вариант, при котором была большая загрузка. Но в итоге достигнутое соглашение предполагает мое присутствие только на итальянских гонках, что является идеальным вариантом. Я не хочу проводить по 190 дней вдали от дома.

- Это было необдуманное решение?

- Если следовать тому, как развивались события, 18 месяцев назад я сказал, что больше никогда не буду заниматься этой работой. Частично из-за образа жизни, который она подразумевает, а частично - потому, что я хотел заниматься чем-то совершенно иным. Но если вернуться к реальности, это то, чем я занимался последние 12-15 лет своей жизни, и пытаться стать кем-то еще в 33 года - это выглядит не очень реально. Так что, это не было каким-то грандиозным карьерным планом.

- Что позволяет тебе думать, что ты справишься с этой работой?

- Думаю, что я был достаточно плохим гонщиком, чтобы стать хорошим спортивным директором! Это никогда не бывает просто с точки зрения «физики». Я знаю, что значит «выживать» в гонках, так что, надеюсь, это поможет мне в работе с гонщиками, когда дела пойдут не очень хорошо. Это первое. Во-вторых, я получил хорошие коммуникативные навыки, я владею многими языками. В чем мне еще нужно поднатореть, так это в логистике, работе с бумагами и еще разобраться с парой вещей. И чем лучше я смогу это сделать, тем больше времени я потом буду уделять общению с людьми вместо поисков какой-нибудь затерявшейся бумаги.

- К тебе обращались другие команды?

- Нет. Но в любом случае я бы не искал варианты в других командах.

- Где ты собираешься жить в следующем году? Так же, в Италии?

- Нет. Я буду жить в Финляндии и прилетать оттуда. Одна из вещей, которые доводили меня до безумия во время моих выступлений в профессионалах – это когда люди спрашивали меня – «где вы живете?», и я не способен был ответить одним словом, и вместо этого говорил - так, ну у меня есть кое-что тут, и кое-что там, и я провожу некоторое время здесь, а остальное - в другом месте. По крайней мере, в данный момент мы живем здесь - в часе езды от Хельсинки. Моя жена скорее предпочтет жить здесь, чем находиться в подвешенном состоянии.

- У тебя двойное гражданство?

- Когда я был ребенком, такое было невозможно, но, начиная с 2005 года, всё изменилось, так что, теперь я собираюсь получить второе гражданство. Я уже подал заявление на получение финского паспорта.

- Если говорить о самых худших моментах твоей карьеры, чтобы ты назвал?

- Высокий уровень гематокрита (в 2003 году у Вегелиуса было обнаружено превышение 50-процентного порога гематокрита, установленного в те времена, но затем ему удалось успешно доказать – и UCI признал этот факт - что это его естественный уровень гематокрита). Я могу понять, зачем они ввели этот порог, но я всё равно заплатил за это, не будучи виноватым. Как бы там ни было, но факт состоит в том, что этот инцидент мог положить конец моей карьере. На Туре Ломбардии мой показатель составлял 51,4%. Как велогонщик, я был никто, и это еще более усугубляло ситуацию, поскольку я был молод и моя карьера только начиналась. Я отправился в Лозанну, чтобы они сделали дополнительные исследования. Если честно, было страшновато, поскольку я сразу же был уволен из команды, хотя они и сказали, что никаких нарушений с моей стороны не было. С тех пор, как были введены биологические паспорта, мои показатели крови несколько раз оказывались чрезвычайно высокими. Сейчас это можно было бы назвать природным даром. Но в те времена так не считалось. В конце концов, всё было улажено, но всё это было отнюдь не весело.

- А другие моменты?

- Мадрид (чемпионат мира 2005 года, где британцы Вегелиус и Том Саутхэм объединили усилия с гонщиками команды Италии). Я сожалею по поводу того, что случилось. И я не хотел бы, чтобы всё случилось именно так. Я недооценивал того, насколько люди могут уделять внимание таким вещам, и недооценивал также силу телевизионной картинки. Но я также чувствую себя немного разочарованным из-за того, как долго всё это было направлено против меня. Во-первых, потому что ситуация, в которой я оказался, была совсем не простой, как мне кажется, и во-вторых, люди, которые знают спорт изнутри, не удосужились понять ее, может быть, как-то больше. Откровенно говоря, если вы сравните мой случай с другими, более серьезными инцидентами, которые происходили за эти годы - с инцидентами, которые никак не связаны с моим случаем, то те люди получили прощение, а сами случаи давно забыты, а я оставался в немилости до конца моей карьеры. Поэтому, думаю, это было слегка болезненно... хотя это и не меняет никоим образом того факта, что я сделал что-то неправильно в тот день. На протяжении всей моей карьеры я всегда оставался таким чертовски разумным, а в тот день я себе изменил. Теперь, когда люди гуглят мое имя, это первое, что им попадает на глаза.

- А как на счет того, когда люди говорят, что ты никогда не одерживал индивидуальных побед, и что ты выигрывал «только» командные разделки?

- Ну, для начала могу сказать, что мне непонятны все эти разговоры, поскольку, если вы участвуете в командном преследовании на Олимпиаде, вы получаете медаль, и каждый думает, что вы проделали огромную работу. Но почему-то командные разделки не идут в счет, а в каждой из тех гонок на время, где мы выигрывали (одна на Джиро, и две на мемориале Коппи и Бартали), я всегда был в числе пяти гонщиков на финише, по которым идет зачет. Говорят, что у меня были дни, когда я мог сделать больше, но при этом просто отсиживался в группе, пытаясь сохранить свои ноги свежими, и вел гонку слишком «разумно», поскольку знал - через два или три дня мне нужно будет помогать парню, претендующему на победу в общем зачете Джиро. Но, возможно, этот «разумный» стиль ведения гонок и помог мне задержаться в этой профессии на 12 лет. Люди могут спросить - неужели меня ни разу не беспокоило то, что я мог бы иметь больше известности. Но меня на самом деле это никогда не беспокоило, поскольку я знал, что значит быть оцененным среди своего окружения. И осознание того, что команда не хотела отправляться без меня на ту или иную гонку, потому что в этом случае шансы на победу заведомо снижались – вот это и заставляло чувствовать себя важным.

«Charly Wegelius: The Big Interview»

by Alasdair Fotheringham