39-летний немец Йенс Фохт не является не только самым возрастным гонщиком команды Leopard-Trek, но и одним из самых старших в мировом пелотоне. Однако это не мешает начать ему новую жизнь в новой команде, новую страницу в долгой и славной карьере – и никого не удивляет то, что в своем возрасте Фохт еще на многое способен. Его статус – дорожный капитан, некое уравновешивающее звено в молодой команде, но все мы помним о том, что Йенс – один из самых агрессивных гонщиков пелотона, и, возможно, нам еще доведется увидеть его смелые атаки. Пока же Фохт готовится к новому сезону вместе с Leopard-Trek. К тому же на днях у него родился шестой ребенок –  самое время строить большие планы и смотреть только вперед.

- Поздравляем Вас еще раз с рождением шестого ребенка! Хеллен, если не ошибаюсь. Можете ли Вы прямо сейчас, экспромтом, назвать имена и даты рождения всех своих детей?

- Конечно. Марк родился 10 ноября 1995 года. Джулиан 22 июля 1999 года, Адриана 16 июня 2003 года, Ким Элена 31 мая 2005 года, Майя – 6 ноября 2007 года. И Хеллен Мари родилась 8 января.

- Вы видите себя в качестве отца большой счастливой семьи, или все же преобладает велогонщик, который гоняется 250 дней в году?

- Ну, нет, это вполне сочетается. В межсезонье я почти три месяца был дома. Я думаю, что в конце года я проводил со своими детьми столько же времени, сколько отец, который уходит на работу в 8.00 и возвращается в 16.00. Но мое время распределяется по-разному. Когда я дома, я могу отвезти детей в школу, поехать на тренировку, выпить кофе с женой в городе, забрать детей и провести свободное время с семьей.

- Команда для Вас, как для семейного человека, имеет большое значение?

- Я один их тех счастливых людей в этом мире, которые сделали свое хобби работой. Так как это очень трудный спорт, то важно работать в приятной тебе среде. Представьте себе, что вы думаете: «Эй, мне снова на гонку, со всеми этими идиотами». Это не сработает.

- Вы сказали, что это трудная работа. Но она также опасная. Вы были в смертельной опасности. Вы можете спокойно говорить о своем падении на Тур де Франс 2009 года?

- Прежде всего, это было очень тяжело для семьи. Потому что понадобилось очень много времени, чтобы получить информацию о том, что со мной. В первой больнице, куда меня привезли, сказали: нет, это слишком сложный случай, у нас нет оборудования. Затем меня отправили на вертолете в Гренобль. Там знали, что надо делать. Ким Андерсен звонил мне домой каждый час и сообщал, что происходит. Первое, что он сказал: он не умрет. Потом: положение серьезное, но он реагирует. Потом: он не будет парализован. В десять вечера я смог позвонить своей жене и сказать ей: «Эй, я знаю, что вы волнуетесь. Но я помню тебя, помню имена детей. Просто мне потребуется время».

- Что Вы помните о падении?

- Я помню только то, что было до этого.

- Можете рассказать?

- Да, мы ехали в гору. Я был впереди с Армстронгом, Контадором и братьями Шлек. Нас было где-то 10-12 человек, и Бьярне сказал мне по радио: «Не делай всю работу в одиночку, пусть другие помогут». Потом я отстал, чтобы взять воду для нас троих, ведь мы хотели выиграть этап. После этого я ничего не помню, только машину «скорой помощи». Я тогда подумал: «Как, черт возьми, я сюда попал?», а потом: «Ох, почему все так болит?».

- Вы пересматривали момент падения?

- Эй, я же гонщик старой школы! Мне не нужен психолог или что-то в этом роде.

- Какие конкретно Вы получили травмы?

- Самым худшим была гематома в мозге. Восемь недель я ничего не мог делать, был как развалина. У меня также было несколько переломов лицевых костей: скулы, верхней челюсти. А также много глубоких ссадин на лице, коленях, бедрах, руках, на которые накладывали швы.

- Были мысли закончить карьеру?

- Нет, я большой поклонник теории: каждый сам решает свою судьбу. Вы сами можете построить свое счастье. Я сказал себе: я не хочу, чтобы решение об окончании карьеры было принято из-за этого ужасного падения. Я не убегал от своих проблем, хотя мне было очень тяжело, и моей жене тоже.

- Какие у Вас отношения с братьями Шлек?

- Я провел семь лет в CSC и Saxo Bank. Фрэнки был там на год больше, а Энди пришел при мне в качестве стажера. Они так здорово развивались. Поначалу спрашивали у меня: «Как ты делаешь то или это?», и я давал им советы, в том числе житейские. Что на самом деле важно? Жизненная позиция и дружба. Я рад, что я помог им стать лучше. Я видел падения Фрэнки а он видел мои. После моего падения в 2009 году у него даже были проблемы с Бьярне. Ему не сказали, что со мной случилось. А после этапа он был на допинг-контроле, и какой-то журналист спросил у него: «Как вы думаете, Йенс Фохт умрет?». Он был очень зол на Бьярне.

- Вы настоящие друзья.

- Да, я рассказываю ему, как менять пеленки. Мы вместе ходим на охоту. Или сидим вечером и играем в покер. А если тайно пронести бутылку вина…

- Вы будете в итоговом составе на Тур?

- Тур никому не преподносится заранее. По-моему, только братья Шлек, Фабиан и Якоб будут там во что бы то ни стало. Я постараюсь попасть в команду. Но я должен сказать следующее: я сгораю, я готов умереть на велосипеде, но я и даю, и беру, я много раз уже помогал, но помогали и мне, например, выигрывать Тур Германии. Возможно и отдавать, и принимать.

- Будет ли это мечтой, пиком Вашей карьеры выиграть Тур с Энди и Фрэнком? После этого Вы скажете себе: все, большего я достичь не смогу?

- В 2008-м году мы выиграли Тур с Карлосом Састре. Тогда мне было 36, и я сказал: «Лучшего и быть не может». Мы выигрывали этапы, мы выиграли командный и личный зачет, и мы все были победителями. Все девять, не каждый испытывает такое в одиночку. Но вы правы: финиш в Париже может стать прекрасным завершением главы о велоспорте для меня. Это было бы счастливым концом.

Tageblatt.lu: "Du, ich bin alte Schule", Christophe Junker