У Майкла Роджерса (Michael Rogers), 34-летнего австралийского гонщика российской команды Tinkoff-Saxo, сезон 2014 года выдался сложным. В интервью австралийскому изданию CyclingTips гонщик рассказал о своём сезоне и о том, как изменился его подход к тренировкам. А то, что этот подход действует, доказывают результаты австралийского гонщика.

  В этом году Майкл Роджерс проехал два Гран-тура, и оба успешно – на Джиро он выиграл два этапа, 11-й и 20-й с финишем на Дзонколане. На Тур де Франс, куда он поехал в качестве помощника Альберто Контадора и Рафала Майки, он также стал победителем 16-го горного этапа, первого в карьере этапа Тура.

- Прежде всего, оглянемся на 2014 год. Сезон оказался более успешным, чем ты ожидал?

- Да, конечно, это совершенно необыкновенный для меня сезон, основанный на другом типе тренировок, которые принесли много пользы. Я понял, насколько важны многочисленные короткие тренировки. Я полностью изменил весь тренировочный процесс, планирование тренировок. И в следующем году продолжу тренироваться так же. Возможно, у меня будет меньше гонок, но намного больше тренировок.

План в том, чтобы определить, чего именно мне не хватает в гонках, чтобы потом работать именно над этим, а полученные наработки использовать в следующих гонках.

- Кто сейчас твой тренер?

- Все тренеры из команды, все оттуда. Я считаю, что они очень помогают. Одна из наших целей – усилить состав спортивных директоров и тренерский штат. Все тренировки проходят в команде.

- Альберто Контадор говорил, что в этом году работал со Стивеном де Йонгом. Ты тоже с ним работаешь?

- Вообще-то, я довольно много работаю со Стивеном, но я и сам давно в этой профессии, и знаю, что мне необходимо делать. SRM показывает, на что надо обратить внимание на гонках, с чем поработать.

Моя установка – на тренировках отрабатывать то, что пригодится на гонках. Нацелившись на это, я могу сократить количество тренировочных часов, сфокусировавшись на качестве работы.

- Значит, ты считаешь, что раньше ошибался в подготовке?

- Да, именно. Думаю, у меня было слишком много часов тренировок. У меня на этот счёт есть пара теорий. Многие профессиональные велосипедисты, и я был таким же, приобретают уверенность и психологическую в том числе, от количества тренировочных часов, а не от качества тренировок.

Когда стартуешь на многодневной гонке или на однодневной классике, то говоришь себе: «Я проехал пять часов там, шесть здесь». Но когда я вспоминаю об этом, то понимаю, что концентрировался совершенно не на том.

- Можешь объяснить, что это значит?

- Например, я выпадал из группы в последний час гонки, в то время, как все едут настолько быстро, насколько возможно. И я сконцентрировался в подготовке на том, чтобы не быть сброшенным, на тех последних усилиях, которые мне будут нужны, чтобы удержаться. Сейчас я не собираюсь выпадать, ехать в одиночку со скоростью 32 км/ч.

- Ты боролся с мононуклеозом, в то время ты был настроен пессимистично. Сомневался, сможешь снова стать тем гонщиком, каким был прежде. Однако, в этом году ты провёл очень хороший сезон. Смог ли ты полностью избавиться от вируса?

- Я всегда о нём помню, всегда думаю. С таким придётся жить всю жизнь. Мне надо принять факт, что если я стану слишком выкладываться на тренировках и в гонках, то постепенно с течением сезона буду всё больше и больше уставать. Теперь я осознал, что такая усталость приводит к самому низкому уровню иммунитета. Это означает, что лучше отсидеться один день, чем потом ехать в групетто на главном этапе гонки. Если это должно случиться, значит, так надо. Я больше не собираюсь переживать из-за того, что не могу бороться за высшие позиции в общем зачёте на Гран-турах. Мне открылись возможности ехать за победой на этапах. Думаю, этот год показал, что я ехал более умно, по своим силам, взял победы на этапах и не вышел за пределы своих сил.

- Две победы на этапах Джиро плюс этап Тур де Франс намного увеличили твою уверенность в своих силах?

- Второй выигранный на Джиро этап дал мне огромный прилив уверенности. Вторая победа подтвердила, что все тренировки дают результат. Первая победа для меня была немного неожиданной, может быть, мне повезло. Во время Тур де Франс я уже чётко концентрировался, знал, что с этими ребятами могу соперничать. Я многое вынес из этого опыта, особенно из побед на Джиро.

- Вероятно, победа на этапе Тура вызвала у тебя огромные эмоции?

- О, да. Думаю, каждый мальчишка, который гоняется на своём велосипеде, лет с 10 мечтает выиграть этап Тура. Пару раз я был близко, но проигрывал, а в этом году думаю, просто подошёл к этой возможности с ясной головой.

  Я оставил позади себя…страх поражения, панику перед финишем. Вместо этого у меня было чувство, что мне нечего терять. Думаю, произошло какое-то изменение в моём сознании?

- Что ты подразумеваешь под «изменением в сознании»?

- Я имею в виду, через что мне пришлось пройти во время кленбутеролового дела. Без сомнения, оно изменило меня психологически.

 Возможно, раньше я принимал всё как само собой разумеющееся, думал, что в карьере двигаюсь по своей колее. Моё сознание было ограничено, я боялся выйти из зоны комфорта. И всё это просто распалось, когда я пережил дело о кленбутероле.

  Когда всё закончилось, я был болен от разочарования. Раньше я всегда старался сохранять силы, сохранять энергию, беречь силы на следующий день. Потом на следующий день ты продолжаешь снова беречь силы, и снова, всё это привело меня к огромному чувству неудовлетворённости.

  В этом году мой девиз – я должен быть там, чтобы выиграть. Если я попытаюсь и не добьюсь успеха, положительным будет уже то, что я боролся и у меня почти получилось, я почти выиграл. Но если никогда не пробовать и проигрывать, это приводит к бесконечному разочарованию. Я не был готов тащить на своей спине груз крушения надежд. Мне очень хотелось его ликвидировать.

  Если у тебя получается прорваться через такую стену…Думаю, вы видели мои эмоции, когда я выиграл этап Тура. Думаю, победа над собой более важна, чем результат сам по себе.

- Был ли во времени, которое ты провёл вне гонок, момент, когда ты осознал, что твоя срок твоей карьеры не бесконечен?

- Конечно. С течением времени принимаешь как должное свою профессию велогонщика. Мы путешествуем по миру, мы ведём такую жизнь, у нас такие велосипеды, за которые многие люди отдали бы свою правую руку. Но большую часть времени, и я тоже виноват в подобном отношении, всё, что ты слышишь, это жалобы велогонщиков на одно, на другое.

  В то время, когда я был отстранён, я осознал, насколько я жажду в буквальном смысле быть частью команды, выигрывать гонки, ставить целью победы. Я понял, что мне этого очень не хватает.