Победитель девяти этапов Тур де Франс, семи этапов Вуэльты Испании, этапа Джиро, обладатель маек лучшего в очковой номинации всех трёх Гран-туров, Джамолидин Абдужапаров завершил карьеру в 1997 году, но не расстаётся с велоспортом. Недавно в качестве почётного гостя знаменитый спринтер, известный своим агрессивным стилем борьбы на финише, посетил Тур Азербайджана, после которого в интервью сайту CyclingTips рассказал, что думает о современном велоспорте и нынешних спринтерах.

- Чем вы занимаетесь с тех пор, как завершили карьеру велогонщика?

- Я всё ещё связан с велоспортом. Езжу на множество гонок по всему миру, куда меня приглашают в качестве почётного гостя, мне это очень нравится. Также я пытался быть тренером, завести свою собственную велокоманду, но, знаете, я гонщик старой школы, и не слишком соответствую новым методам. И я не хочу меняться, потому что считаю, что старая школа лучше. Поэтому я всё ещё жду своего часа, возможно, я создам свою собственную команду, но не сейчас.

- Какая разница между старой и новой школами в отношении спринта? Что изменилось по сравнению с Вашим временем?

- Ну, тактика спринта не слишком поменялась, но существенно изменился уровень автономности гонщиков во время гонки. Сейчас есть радио, они слушают все советы тренеров, во время гонки у них меньше независимости, спонтанности. В прошлом гонки во многом были более непредсказуемыми и интересными, потому что гонщики сами должны были быть хорошими тактиками – не на кого было положиться, приходилось думать своей головой. Сейчас можно опираться на то, что говорят тебе в ухо. Если что-то пошло не так, например, радио сломалось, тогда ты проиграл. Старая школа спринта была совсем другой, думаю, она была лучше.

- Сегодняшние спринтеры напоминают Вам себя, у них есть способность читать гонку, а не просто выслушивать инструкции?

- Не совсем. Возможно, в небольшой степени Кэвендиш, потому что он выглядит более живым. Я сказал «живым» намеренно, потому что мне кажется, что сейчас гонщики похожи на роботов. После велоспорта есть жизнь. Если эти люди всё время слепо следуют советам своих тренеров, на каждой гонке, год за годом, то после того, как им исполнится 30, и они будут уходить из велоспорта, они всё ещё будут ждать, чтобы тренер говорил им, что делать. В жизни надо быть самостоятельным и спонтанным. Возможно, именно этого мне очень не хватает в современном велоспорте.

- Поэтому вам сложно смотреть и наслаждаться спринтом? Есть ли спринтеры, которые вам нравятся?

- Я всегда наслаждался открытой борьбой, если она есть, то смотреть гонку приятно. Если в твоём распоряжении развозящий поезд, где все занимают свои позиции, и тебе остаётся только поднажать в конце, то во время гонки тебе не надо много и тяжело работать. Ты защищён со всех сторон, и справа, и слева. В моё время мы всё делали сами. Конечно, и тогда была командная тактика, но она не была развита до нынешнего уровня. Много нам приходилось делать самим. Если ветер менял направление, то слева, то справа, мы боролись за позиции. Теперь всё происходит почти автоматически, и это меня совсем не радует. Это уменьшает радость от просмотра велоспорта. Всякий раз, когда я вижу другой подход к гонке, мне это нравится. Я люблю, когда события в гонка развиваются более стихийно.

- Если бы Вы боролись в спринте с Марселем Киттелем, Марком Кэвендишем и Андре Грайпелем в зените своей карьеры, Вы бы выиграли?

- (Без колебаний). Я смог бы разобрать любого из них, всех их. Без проблем.

- Вы всё ещё катаетесь на велосипеде?

- Да, для себя. Я езжу по велодорожкам, но не по шоссе. Когда я ездил по шоссе (во время моей карьеры), на дорогах было меньше машин. Теперь автомобилей слишком много, мне больше не нравится кататься в таких условиях. Велодорожки вполне подходят для того, чтобы я получил удовольствие.