Михаэль Расмуссен: «Сейчас я смотрю в будущее, прошлое изменить невозможно»

Михаэль Расмуссен хочет доказать в 2010, что остался на том же уровне, на каком был перед дисквалификацией, на том, где был лидером Тур де Франс. Он отбыл двухлетнюю дисквалификацию, начал сезон с гонки Tour de San Luis с континентальной командой Miche, где надеется исполнить часть своих притязаний. В интервью, данном Луису Барбосе (biciciclismo) за несколько часов до старта своей первой гонки в Аргентине, Расмуссен говорил о лицемерии в велоспорте, об отсутствии поддержки за «два трудных года». Но прежде всего, он смотрит вперёд и взволнован перед новым спортивным стартом.


Что было самым сложным в возвращении на велосипед после двух лет публичных насмешек?

Для меня самой трудной частью было найти команду. Я думал, что отбыв наказание,  смогу вернуться и гоняться как прежде, потому что, если ты сделал ошибку, ты заплатил и вернулся, чтобы снова участвовать в гонках. Но мой случай оказался не таким. Я встретил лицемерие, не думал до этого, что оно существует в мире велоспорта. Я подписал контракт с командой Miche за 10 дней до начала этой гонки, хотя у них нет никакого снаряжения. Я разговаривал со всеми протуровскими и профессиональными, но по разным причинам не подписал контракт ни с одной. 90% команд я был нужен, как велогонщик, но всегда находилась причина, по которой они не могли подписать контракт.


Могу представить, какой это был сильный шок, когда два года назад вокруг суетились журналисты, а теперь с тобой обращались как с худшим убийцей в мире, и люди отказывались от тебя….Как ты жил каждый день? Как тренировался ? 

У меня всегда есть стремление сесть на велосипед. Конечно, в течение двух лет у меня было трудное время, с депрессией и подобным, но я брал велосипед и тренировался. Потому что велосипед и велоспорт – это большая часть моей жизни.

Как ты заключил соглашение с Miche?

Они поговорили со мной в декабре, перед тем, как я уехал на отдых в Мексику, так, я подписал контракт, не зная людей, по факсу. Теперь они продемонстрировали, что они в моём распоряжении, и я отдам всё, чтобы отплатить за то, что в меня поверили. 

Подписавшись с этой командой, ты уверен, что вернёшься в Европу, но не на те гонки, о которых мечтал. Что ты сможешь проехать после дисквалификации? Какие у тебя цели?

Для меня важно, что сейчас у нас есть фиксированный календарь. Через неделю после San Luis я поеду Giro Reggio Calabria и Tour del Mediterráneo. У нас будет много гонок. Не будет гонок категории Про тур и гранд туров, но во многих будут те же самые гонщики, и для меня важно встретиться с лучшими из них, чтобы показать, что всё ещё являюсь гонщиком того же уровня, что и до дисквалификации.

Ты говорил о лицемерии. Другие сделали ошибки гораздо большие, чем ты, и они в про туре, в лучших гонках. Что ты об этом думаешь?

Проблема в том, что другие гонщики имеют гораздо более мощные тылы. Я датчанин, страна маленькая, федерации я не нравлюсь. В прошлом году мне не дали лицензию, чтобы проехать последнюю часть сезона. Эти противоречия с федерацией тянутся больше десяти лет. Например, Иван Бассо происходит из важной в мире велоспорта страны, из Италии. Его поддерживает федерация, крупная команда платит большие деньги UCI. Винокуров, то же самое – из страны, вложившей много денег в велоспорт. 
Я остался один против многочисленных организаций, таких как ASO, которые проводят Париж-Дакар или Тур де Франс, национальный банк с его громадными фондами, руководство велоспорта, имеющее связи во всех официальных организациях. Понятно, что одному против всех бороться трудно. 

И последний вопрос – что ты ожидаешь от Tour San Luis ?

Для меня очень важно начать соревноваться на постоянной основе, это даст мне уверенность. На Туре Сан Луиса я надеюсь попасть в десятку лучших в генеральной классификации. Если я выиграю, вернусь в Европу с хорошим опытом. Сейчас я смотрю в будущее, прошлое изменить нельзя. Я думаю о будущем.


Расмуссен, появившись на гонке, пользовался популярностью у журналистов. 
Некоторые вопросы повторялись, но diariovasco.com затронуло несколько интересных тем... 

Как ты выдержал изгнание с Тур де Франс, когда оставалось всего 4 дня до Парижа?

Это было невыносимо, но нужно было жить. Думаю, я преодолел, хотя вряд ли кто-нибудь сможет привыкнуть преодолевать такое. 25 июля 2007 года ( дата, которая отпечаталась у меня в сердце), в 5.30 вечера я был на седьмом небе, а в 9.30 того же дня хотел покончить с собой. Я даже хотел обратиться к дьяволу. Как это всё было? Действительно, невыносимо.

Ты разговаривал с UCI, чтобы понять, что произошло?

Меня пригласили на чемпионат по маунтин-байку в 2008, который проводился в Италии. Я пошёл на ланч и увидел Пата Макуэйда, президента UCI, который сидел с женой за столом. Рядом было 15 свободных мест. Я спросил, могу ли присесть. Он ответил, что всё занято. Я ушёл к другому столику, хотя на эти места потом никто не сел. 

Судебные процедуры всё ещё продолжаются?

Я возбудил иск против UCI на 100 тысяч евро, потому что перед тем, как ехать Тур 2007, нас заставили подписать бумагу, где заявлялось, что если будет найдена положительная проба на допинг, я должен заплатить 100 тысяч евро. Я подписал, и добавил, что подписал под давлением. Просто ставить подписи – это моя работа. Если ты ставишь подпись под давлением, она бесполезна. Я заплатил 12 тысяч евро, чтобы передать дело в CAS, на адвокатов и бумажную работу потратил 15 тысяч евро. Посмотрим, что получится.

Что ты думаешь об Operación Puerto?

Ничего не думаю. Я вижу, что произошло. Гонщики как Белоки, Давид Эчебарриа или братья Оса и другие перестали гоняться. Такие, как Мансебо и Севилья отделились. Другие продолжают гоняться. Никто ничего не знает? Серая зона в велоспорте очень широкая. Отношение закона ко всем разное. А должно быть одинаковое.

По материалам: biciciclismo.com, diariovasco.com