Вы видите снимки из Парижа, и вы на них не слишком счастливы. То, как выглядит Контадор, говорит о многом. Тем не менее в книге «Возвращение 2.0» вы пишете, что вид с подиума предварял веселье. Что вы имели в виду?

   Ну, на большинстве фотографий с Елисейский Полей я не выгляжу счастливым. Я был готов к отъезду. После трех недель полного хаоса я хотел поехать домой. Это был самый насыщенный тур, самый нервозный тур из всех, что я проехал. Это не секрет. Это была странная, неприятная ситуация. Я был опустошен. Я знал, что затем мы покинем «Астану», что Radio Shack будет нашим новым отличным партнером, и мы заберем с собой ребят и обслуживающий персонал.

     Йохан Брюнель говорил, что вы выглядели как культурист перед началом сезона.

  Это правда, но что вы хотите? Я тренировался для Чикагского марафона. Я был действительно толстым. Четыре месяца я был занят, но я не ожидал, что захочу снова гоняться. И вдруг я решил снова стать гонщиком. Даже Эдди Меркс был настроен скептически. Он ожидал, что я максимум попаду в первую десятку в Париже. После он был приятно удивлен.

   Я потерял семь килограммов. Зимой я был тяжелым, но в процентном соотношении жира у меня было немного. Мышцы очень трудно потерять. Джиро помогла мне. Мое тело изменилось. Джиро придала мне уверенности, что я в конкурентоспособном весе. На Туре я был легче, чем когда-либо. Слишком легким, как говорит Йохан Брюнель. Это те вещи, которые случатся, когда вы четыре года находитесь вдали от велособытий. Многое меняется. Другие меняют тебя. Это делает таким приятным начало нового сезона, когда ты можешь делать все, намного больше обычного.

   Много было дней, когда ваше тело не слушалось приказов?

   Да, на Туре было много таких моментов. И на Джиро тоже. Blockhaus относится к таким этапам, все разделки Тура тоже. Заезд в Verbier. Не было гонщика, которому ехалось бы тяжелее меня. Нет, было несколько гонщиков, может быть, с десяток.

    Вы не думали: если я не был лучшим, то мне нужно отправляться обратно на пляж в Санта-Барбару?

   Нет, нет, нет. Продолжать. Так тяжело, как я могу вынести. Я сказал себе: Лэнс, ты не можешь быть быстрее. Это твой уровень. На Verbier был плохой день, я был только девятым. Самая большая проблема была днем ранее в Pontarlier, когда Джорджу Хинкепи не хватило немного до желтой майки. Это меня расстроило. Джордж думал, что мы ехали против него, хотя мы этого не делали. Американские телеканалы подняли шум. Это был бардак. Джордж не хотел разговаривать ни с кем из нас. Он, человек, который семь раз стоял со мной плечом к плечу. К счастью, сейчас этот вопрос между нами решен.

    Вы утверждали, что третье место стоило победы.

   Да, и я продолжаю так думать. У меня были и другие проблемы, которых могло быть вполовину меньше. Я ошибся на горном этапе до Le Grand Bornand. Я бы никогда не позволил им оторваться, но остался там в одиночестве. Просто братья Шлек продолжали атаковать. Я боялся заезжать в горы, какие как Verbier. Я был в ловушке вместе с Уиггинсом и Вандевельде. Впереди у меня было двое товарищей по команде – Контадор и Кледен. Я не мог ничего сделать. Разрыв рос: тридцать секунд, минута, полторы минуты…

   Перед Туром я думал, что смогу выиграть. Даже во время Тура. До Verbier. Я был и слева, и справа, и накопил немного времени. В La Grande-Motte, во время командной разделки. Но я никогда не был близок к итоговой победе. Но это не сделало меня несчастным. Контадор был самым заслуженным победителем в этом году, я уверен.

   Урок 2009 года в том, что вы никогда не сможете выиграть восьмой Тур?

   Это будет очень трудно. Я хотел бы быть лучше, чем в 2009 году. И я буду лучше. Наверняка. Я акклиматизировался как велосипедист. Это прогресс. Но его (Контадора, прим. ред.) будет очень трудно превзойти. Он очень хороший гонщик, возможно, лучший из всех, что мы когда-либо видели. То, как он взлетел на Verbier – это невероятное достижение. Это короткий крутой подъем с идеальным швейцарским асфальтом, но все же.

    Следовательно, вы теперь тренируетесь как сумасшедший, как зверь. Сегодня суббота, 16 декабря, а вы час посвятили йоге и 6,5 часов – тренировке на велосипеде. И это на таком раннем этапе подготовки!

   Я полностью вымотан. 4000 альтиметров, по трудным подъемам. Мы поднялись на высоту 1500 метров. Я всегда работал так тяжело в это время года, но я был моложе (задумчиво). Я не могу найти времени, чтобы просто отдохнуть. У меня никогда не было зимы без тренировок. Я пошел дальше. Тренажерный зал, прогулки, туризм, йога, маунтин-байк. Я думаю, я становлюсь лучше как человек каждый день, когда я потею, страдая.

   Раньше был Ульрих, и между нами была разница. Но они (Ульрих и Контадор) являются двумя разными людьми. Альберто труженик, и он более талантлив, чем Ульрих. Единственной переменной является тактика. С Radio Shack у нас очень сбалансированная команда, с самым умным человеком в техничке. Это наш козырь, и мы должны его разыграть. Мы разделяем лидерство, но в конце дня Брюнель все контролирует. Разумеется. Йохан хорошо умеет слушать, но за ним всегда остается последнее слово. Он босс.

    Может ли Альберто Контадор выиграть Тур без Йохана Брюнеля?

   Мы скоро это выясним. Ответ на вопрос будет дан 25 июля. Я видел и слышал, что и как он делал по командному радио, как он думал, как он хотел поступать. Ну, тактически это были очень опасные вещи.

    Вы также совершаете ошибки. Что очень отличается от полного контроля в прошлом.

   Я знаю. Я трачу очень много времени на семью. Я готовился в горах Аспена с тех пор, как мы с Анной захотели, чтобы наш сын родился в Колорадо. Наш дом там находится на высоте 2400 метров. Ты целый день лезешь в гору 4 или 5 процентов, в то время как на Туре горы в среднем 8 или 10 процентов. Ты не можешь выработать такую же мощность. Там осталось все, что я потерял. У меня были выносливость и восстановление, но я не мог оставаться в красной машине. В 2009 году я уже был дизелем. Я должен снова стать спорткаром. Иногда вы можете использовать турбо. Но не каждый день, иначе сгорите.

1  2  3