Пообедав и провернув операцию по надувательству UCI, мы повеселели и приготовились спокойно ждать до конца гонки. Но все стулья были заняты (причем подчас один человек занимал сразу четыре сидения), было очень жарко, а народ вокруг болел крайне чинно и степенно — то есть никак. Начались массовые сходы с гонки, и мы вновь решили прогуляться до автобусов и разведать обстановку. Как говорится, дурная голова ногам покоя не дает. Камила также надеялась поговорить с кем-то из руководства «Астаны» или с Проскуриным, но тот сидел в техничке у автобуса, и вид его, повторюсь, не располагал к тому, чтобы извлекать его оттуда. Смирившись, мы еще пару кругов постояли там, где начинали гонку, а за шесть кругов до финиша решили вернуться в ложу.

   За время нашего отсутствия в ложе стало гораздо веселее. Мы встали рядом с компанией весело выпивающих ирландцев, слева от нас стояли люди, завернутые в итальянский флаг. Свои стяги мы временно убрали, готовясь развернуть их на финише, поэтому ограничивались бурным болением, когда мимо проезжали гонщики: теперь и випы налегали на ограждения, лупили по ним руками и кричали слова поддержки отрыву и пелотону, а также каждому отстающему гонщику. И мы с удовольствием проделывали все то же самое. Когда мимо проносится пелотон, в нем можно различить буквально пару лиц, но поддержать хочется каждого, и болеется за каждого, и адреналин зашкаливает, и уже все равно, что вокруг серьезные неэмоциональные люди. Прямо за нашей спиной расположился Пат Макуэйд — сначала давал интервью, а потом общался с многочисленными гостями, распивая шампанское с каждой новой компанией. С ним рядом разгуливал его сын — копия папочка, только лицо еще более неприятное. На господ Макуэйдов мы старались особенно не глазеть, поэтому высматривали Деккера, Брамати, Фербрюгге, Бьярне Рииса, жену Цабеля и прочих интересных персонажей. Жара и постоянная беготня делали свое дело: мы буквально висели на ограждениях, оживляясь только в момент появления гонщиков, а в остальное время считая минуты, когда же все это закончится. Кофе и сок поддерживали наши силы, но в целом это был кошмар — настолько мы устали. И только очередное подмигивание Рика Фербрюгге, адресованное нам, отвлекло нас на ближайшие полчаса: мы мечтали о том, что он подойдет посмотреть гонку вместе с нами, и гадали, вдруг это не знак симпатии, а некий нервный тик, срабатывающий при нашем появлении. Удивительно, но пять минут общения с гонщиком, за которого ни одна из нас никогда не болела, осчастливили нас на два дня, и что самое удивительное, кажется, наши постоянные встречи развлекали и его тоже.

   Изрядно развлек нас и сынок Пата, который, сообразив, что тем, кто стоял в углу ложи, экран не виден из-за больших зонтиков над столами, самолично пошел их собирать и уносить, чем вызывал много шуток среди гостей. Забавно выглядел и Эрик Деккер, взгромоздившись в полный рост на стул, чтобы было лучше видно.

   А потом пошли последние круги, и это было настоящее сумасшествие. Когда в атаку пошел Канчеллара, трибуна напротив нас взревела так, что закладывало уши, и в то же время их дикий восторг охватывал и нас, и нам тоже хотелось вот так во всю силу своих легких гнать Фабиана по дистанции. А он предпринял несколько атак — и мы видели и слышали несколько подобных взрывов эмоций и патриотизма! А на последнем круге настала наша очередь!

   Как же нам повезло, что мы видели это не по телевизору, а своими глазами, и что же было с Камилой, когда на финишной прямой перед последним кругом рванул Александр Винокуров!!! Это было что-то из области фантастики. И пусть эта атака была отражена соперниками, эмоции того момента навсегда останутся с нами.

   Ну а после стало ясно, что в тройке лидеров есть наш Саша Колобнев. Что творилось у меня в душе, когда я думала, что могу стать живой свидетельницей победы нашего гонщика, не передать словами. Честное слово, от переживаний я чуть не съела собственный флаг, и только смотрела и смотрела на экран, забыв обо всех знаменитостях, которые нас в тот момент окружали. В атаку пошел Эванс, а Родригез не работал в горе, а мы с девочками все кричали и кричали, чтобы он помог Саше, и нервничали, и ждали, и надеялись, и верили, хотя очень скоро стало ясно, что австралиец пошел на победу. Он стал Чемпионом мира у нас на глазах, а мы, развернув российский флаг, ждали борьбы за второе место, и к серебряной медали Колобнев пронесся под наш истошный крик: «Сааааааааашааааааааааааа!!!!!!». Я даже сейчас это пишу, а у меня дрожат руки. А тогда бешено колотилось сердце, и лились слезы, и мы прыгали и кричали от радости, а потом, не дожидаясь финиша остальных, кинулись к ограждению, отделяющему ложу от пьедестала почета, и мы с Юлей втиснулись в самый уголок, чтобы Саша мог видеть нас и наш флаг, а Камила обежала зону награждения с другой стороны и влилась в ряды заполняющих ее журналистов.

1   2   3   4