Давиде Ребеллин отпразднует в этом году юбилей – 9 августа известному итальянскому специалисту классических гонок исполнится 40 лет. Несмотря на то, что пелотон год от года становится всё более «пожилым», многие гонщики принимают решение о завершении спортивной карьеры и в более раннем возрасте. Но Ребеллин, похоже, твердо вознамерился доказать, что его дисквалификация после положительной допинг – пробы на Олимпиаде в Пекине, срок которой истекает 27 апреля, была всего лишь досадным недоразумением. В интервью итальянскому изданию La Stampa Давиде рассказал о своих ближайших планах.

- Давиде, неужели Вы всерьез думаете о возвращении в велоспорт?

- Не волнуйтесь, я возвращаюсь не для того, чтобы отбывать номер. Я хочу доказать, что можно выигрывать классические гонки даже в 40 лет.

- Бассо, Скарпони, Рикко, Селла и Ди Лука – все они в разное время признали свою вину. Почему Вы не сделаете этого?

- Потому что мне не в чем признаваться. Это действительно так.

- Как? Вы по-прежнему не хотите признавать себя виновным?

- Я никогда не использовал эритропоэтин. Я не сделал ничего такого, чтобы признавать свою вину. Если бы я на самом деле принимал допинг, то просто не поехал бы на Олимпиаду. Я не так глуп, и прекрасно понимаю, что некоторые вещества могут быть легко обнаружены, даже если Вы пытаетесь это скрыть.

- Но допинг – проба оказалась положительной…

- На самом деле я не знаю, почему так случилось. Я думаю, это была ошибка. Взяли для анализа чужую пробу, сам анализ был проведен неправильно, или, может быть, проба хранилась не так, как нужно. В этой истории слишком много непонятных вещей.

- Например?

- В Пекине у меня брали пробы трижды – за четыре дня до гонки, за день до гонки, и после гонки. Всего получается 6 образцов проб – по 2 на каждый забор пробы. Однако мне сказали, что всего было взято 7 проб, из которых лишь одна оказалась положительной. А что же тогда было с остальными пробами? Всё не так просто.

- Продолжайте…

- Во время забора проб присутствовали только китайские сотрудники, которые не говорили на других языках. Никто не знает, где хранятся эти пробы, нет даже официальной даты, когда был зафиксирован положительный результат одной из моих проб. И потом, метод определения эритропоэтина, который использовался тогда, был одобрен ВАДА лишь спустя год.

- Но если Ваша совесть чиста, почему Вы не стали доказывать свою правоту? У Вас забрали серебряную медаль Олимпиады, а также вознаграждение в размере 75000 евро…

- Я попробовал всё. Потратил много денег на судебные иски. МОК озвучил свое решение, когда прошло семь месяцев. Я обратился в Спортивный арбитражный суд, но прошел еще год, прежде чем они вынесли свой вердикт. А время не ждало.

- Вы не были так разочарованы даже когда проиграли Вальверде Льеж – Бастонь – Льеж в 2008-м, или Амстел Шумахеру в 2007-м, или же Ломбардию в 2002-м, когда Вы уступили Бартоли. Но на этот раз, если Вам действительно нечего было скрывать, может, стоило проявить немного больше характера…

- Больше всего я хочу вновь вернуться в гонки. Если бы я занимался судебными разбирательствами и спорами, то тем самым нанес бы себе еще больший вред. Это была действительно ужасная история, но я воспринял ее просто как несправедливое поражение в большой гонке.

- Но есть и те, кто продолжает бороться, будучи уличенным в нарушении правил? Разве нет?

- Нет, не думаю. И тот факт, что после моего случая в неопределенной ситуации оказались Пеллицотти и Контадор, лишь подтверждает мои предположения относительно надежности некоторых методик обнаружения запрещенных препаратов.

- То есть, Вы считаете, что Пеллицотти и Контадор «чисты»?

- Это не мне судить, но я могу прекрасно понять их чувства.

- Сам факт возвращения в пелотон не вызывает у Вас страха?

- Вовсе нет. Например, с Поццато, Балланом и Тозатто мы уже тренировались вместе. В Монако я часто выезжал вместе с Хушовдом, Жильбером и Винокуровым.

- Многие итальянцы чувствовали себя преданными Вами, и повторяли – это позор, это позор…

- Мне очень жаль, но я не могу ничего поделать с чувствами людей, если, допустим, они испытывают обиду. Но я могу идти дальше с высоко поднятой головой. Более 6000 человек выразили свою солидарность со мной, поддержали меня.

- Вы возвращаетесь в велоспорт для них?

- Да. Почти в 40 лет я решил восстановить доверие к себе, вернуть имидж честного гонщика. Это будет тяжело, но я хочу сначала вернуться, а уже потом думать о том, когда мне завершать свою карьеру. И я хочу, чтобы люди сохранили память обо мне, как о достойном человеке.

- Вы действительно верите в свое возвращение, или это всего лишь блеф?

- Я уверен в том, что делаю. За те два года, что я оставался вне гонок, я продолжал тренировки. Я тренировался каждый день. Скоро я должен подписать контракт с новой командой. У меня есть два варианта – в обоих случаях речь идет о командах Про тура.

- Какие цели Вы ставите перед собой?

- Я хочу доказать, что выигрывал, не прибегая к использованию допинга. Я хочу не только вновь выиграть Льеж или Флеш Валлонь, где уже одерживал победы, но мечтаю также о Туре Фландрии и Ломбардии.

- Если некоторые организаторы не захотят видеть Вас у себя?

- Никаких проблем. Я поеду на гонки, где мне скажут «добро пожаловать».

- Смиренны, как и всегда ...

- Да, это так, и я не жалею об этом.