Карлос Састре: «Я ещё не готов смотреть Тур де Франс из дома»

  Карлос Састре пришёл в профессионалы в 1998, в год «дела Фестины», затем была волна скандалов, захватившая почти всех победителей Тур де Франс после 1995 года: Риис, Ульрих, Пантани, Лэнс Армстронг (продолжающиеся расследования), Лэндис и теперь Альберто Контадор. Всех, кроме Састре – победителя Тура 2008 года. Ещё ребёнком, прилипнув носом к чёрно-белому экрану телевизора, он видел подвиги Дельгадо или Арройо (Ángel Arroyo – испанский велогонщик, род. 2 августа 1956г. в El Barraco, в 1983 году выиграл этап ТдФ и финишировал 2-м в генеральной классификации). Дух Састре принадлежит той чёрно-белой эпохе, хотя сам он выступает в современную, полную цвета, но такие люди, как он, предпочитают оставаться в тени.Интервью, которое Карлос Састре дал изданию laverdad.es, заставило испанского гощика раскрыться.

- Что заставляет Вас продолжать карьеру?

- Всё ещё есть желание себя проявлять, я не готов оставить велосипед, не уверен, что сделал всё, что хотел.

- Вы выиграли Тур. Есть ещё что-то, чего Вам не хватает?

-Многого . У меня хороший список побед, но есть много гонок, которые мне хочется выиграть – Вуэльта, Джиро… Эти гонки дают мне особенную мотивацию.

- Завершить Джиро 2010 года полностью разбитым после падения и после этого ехать Тура – разве это удачное решение?

- Тур – моя страсть. Я не готов смотреть его из дома. Джиро была трудной из-за падений и из-за позвоночной грыжи, с которой мучился. Пришлось преодолевать множество трудностей, но я хотел быть на Туре. Итог плачевный – желудочный вирус опустошил меня на этапе до Спа, где пелотон останавливался ждать тех, кто упал (включая братьев Шлек). Я не остановился, но я ехал так, что еле вращал педали.

- В финале Тура, на этапе до Турмале, Вы не остановились, когда упал Санчес.

- Не остановился. Когда вижу, что пелотон останавливается в ожидании, чувствую себя бездельником. Есть вещи, которые не могу одобрить. Меня никто никогда не ждал. Это всё равно, когда маленький ребёнок плачет и просит отца: «Папа, папа, у меня отобрали мяч».

- В тот день некоторые болельщики обиделись.

- Послушайте, я не имел понятия, что упал именно Самуэль Санчес. В отрыве ехали семь гонщиков, и вдруг они остановились. Команда много работала на меня, и я не мог приносить их в жертву. Никто из пелотона на меня не «мычал» осуждающе. Я собирался атаковать в тот день, и я это сделал. Я приехал на Тур ради борьбы, а не для того, чтобы просто терять время.

- Вы оценили позицию пелотона как поведение «пижонов-обманщиков», и это облетело весь мир.

- Я сказал то, что чувствовал. Разве кто-нибудь из них сказал мне, чтобы я остановился?

- Всегда были непокорным?

- Всегда был и таким останусь.

- Таким были в команде Эчеваррии (Banesto), у Саиса в Once, у Рииса в CSC. Наконец, также оборвались отношения с директором Cervélo, команды, которую помогали создавать.

- У меня всегда есть своё чёткое мнение. В Banesto было кумовство «Чабы», однако у меня была своя собственная жизнь. Нельзя сказать, что в Once мне подставляли подножки, но я хотел прогрессировать, а никто не давал мне такой возможности. Ну хорошо, один раз, когда выиграл Vuelta a Burgos. Это единственный случай, когда Once работала на меня. Мне нужно было освободиться, чтобы понять, где мой предел.

- Они ограничивали Ваше развитие?

- Слушайте, я очень благодарен Эчаварри, Маноло и Риису. Я учился у них. И я на 100% отрабатывал на их команды. Со временем я осознал, что если отдаёшь 100%, то с тебя спрашивают 200. Тогда настаёт момент, когда чувствуешь, что хватит быть главным дураком деревни, и ты упираешься. Отсюда возникают сомнения и появляются странные слухи. Так было в моей карьере.

- На Вуэльте 2001 Саис приказал Вам ждать Белоки и тем самым похоронить свои шансы. В тот день Вы решили покинуть Once?

- Нет. У меня уже было соглашение с командой Рииса CSC. В тот год всё было заточено на Тур, на Игора (Гонсалеса де Гальдеано) и Белоки, они всегда были первыми на горных этапах. Во время Вуэльты я спросил Маноло по поводу своего будущего, он сказал, чтобы я подождал до конца гонки. В этот момент меня позвали в CSC. Я знал, что там мне дадут свободу.

- Несмотря на это, во время пресс-конференции в 2008 году, после победы на Тур де Франс, у Вас нашлись тёплые слова для Саиса.

- Маноло всегда был со мной очень суров, никогда не делал мне подарков, но я ему бесконечно признателен. Спасибо ему за то, что его разносы и взбучки заставляли меня тренироваться, так я стал велогонщиком.

- С Риисом Вы провели семь лет, с ним же пришла победа на Туре 2008, но отношения с ним порвались?

- Бьярне многому меня научил, с ним я окончательно сформировался как велогонщик. Несмотря на то, что в отношениях с Риисом и Маноло у меня были и печальные моменты, я им очень многим обязан.

- Вы не подчинились приказу Рииса и атаковали на Alpe d'Huez, чтобы выиграть Тур 2008?

- Не было никакого неподчинения. Тактика в тот день и заключалась в атаке на первом же «торнанте», чтобы сбросить Кэдела Эванса. Из команды остались я и братья Шлек. Было неважно, кто атакует, но я знал, и Бьярне это тоже знал, что в тот день у меня была единственная возможность выиграть Тур. Всего один подходящий момент, и я им воспользовался.

- Оставили Рииса и основали Cervélo, команду, скроенную под Вас, но в которой Вы закончили не так, как надо.

- Пока не нашли менеджера, я полгода отвечал за всё. В феврале этого года я был полностю измотан – я был и менеджером, и директором, и гонщиком. Все дни проводил на встречах, у меня уже не было сил разговаривать. Решения принимались медленно. Так происходит, когда говоришь с людьми, которые хорошо разбираются в коммерции, но мало понимают в спорте. Всё это меня выжало как лимон. В таком состоянии я поехал на Джиро и на Тур. Я был пустым, чувствовал себя коровой, которая больше не может давать молока. Финишировать в первой двадцатке в этом году для меня было тяжелее, чем в 2008 выиграть Тур де Франс.

  В этом году Карлос Састре уже не отвлекается на организационные вопросы – он принимает участие в командном сборе Geox. На видео – тренировка по технике дыхания, которую гонщики проводили 2 декабря в Сантантере (Santanter).