Симон Гешке о современном велоспорте, удачах и ошибках своей карьеры

38-летний немецкий велогонщик Симон Гешке (Simon Geschke) завершил карьеру в профессиональном шоссейном велоспорте в конце этого сезона. Победитель этапа Тур де Франс-2015, призёр Тура Романдии-2022, призёр Тура Даун Андер-2020, Симон Гешке начинал карьеру в 2009 в команде Skil-Shimano, где выступал до 2018 года (команда меняла названия и перешла на уровень Мирового тура в 2013 году). В этой команде Симон Гешке помогал одерживать победы Марселю Киттелю и Тому Дюмулину, был в составе команды Sunweb в 2017 году на Джиро д’Италия, когда итальянский Гранд-тур выиграл Том Дюмулин.

Затем были два года в команде CCC, а последние четыре сезона Симон Гешке выступал в цветах команды Cofidis. За 16 лет карьеры Гешке принял участие в 20 Гранд-турах и 29 классиках-Монументах. Он попрощался с болельщиками на немецкой классике Sparkassen Münsterland Giro.

Лучший и худший моменты карьеры Симона Гешке связаны с Тур де Франс, где в 2015 году он выиграл 17-й этап, а в 2022 проиграл гороховую майку лучшего горного гонщика Йонасу Вингегору на последнем горном этапе в Пиренеях. До первого места в горной классификации Гешке не хватило в итоге всего 7 очков. Но в этом поражении немецкий велогощик винит только себя и до сих пор переживает, что совершил всего одну ошибку.

Симон Гешке долгие годы был единственным вегетарианцем в пелотоне, и одним из немногих, кто помнит, как тренировались без измерителей мощности. Он завоевал репутацию одного из самых уважаемых велогонщиков пелотона, был ценным доместиком и для спринтеров, и для горняков, а также узнаваемым участником многочисленных отрывов. Сейчас Симон Гешке и его супруга ждут третьего ребёнка, а после небольшого перерыва Симон Гешке попробует найти себя в велоспорте в новом качестве, но не в роли спортивного директора. О том, как изменился профессиональный шоссейный велоспорт за 16 лет его карьеры, Симон Гешке рассказал в интервью Rouleur.

Симон Гешке: «Лично я считаю, что велоспорт стал не таким весёлым, и между собой велогонщики меньше шутят и дурачатся. Не секрет, что велоспорт становится всё быстрее и быстрее. Материалы, велосипеды, тренировки, и отношение велогонщиков тоже изменилось, стало больше тренировочных сборов на высоте, но меньше вечеринок, алкоголя, меньше развлечений и удовольствий.

Всё стало предельно серьёзным. Все находятся под давлением контрактов, а команды под давлением системы релегации UCI. Надо, чтобы спонсоры были довольны. Конечно, мы наслаждаемся гонкой благодаря отношению и болельщикам на Тур де Франс и на крупных Классиках, но теперь удовольствие больше не приоритет.

В первые пять лет моей карьеры мы проводили тренировки на выносливость, немного интенсивнее работали в тренировочном лагере в декабре, но потом каждый вечер выпивали. До беспамятства не напивались, но могли засидеться допоздна. И мы сближались. Теперь же в декабре мы очень напряжённо работаем, а пиво можем позволить только в один вечер. Все поняли, что если хочешь удержаться на высоком уровне, то больше не можешь куда-то ходить развлекаться. Да с тобой в любом случае никто и не пойдёт, так что приходится оставаться в своём номере!

Помню свой первый измеритель мощности, он появился в 2009 и всё изменил. Он означал, что я могу намного лучше контролировать тренировки, знать о каждом обороте педалей. С тех пор тренировки сильно изменились. Стало много интервальных тренировок, иногда за всем этим просто невозможно угнаться. С годами стало сложнее выезжать на тренировки вместе с товарищами по команде или с профессиональными велогонщиками других команд, потому что у каждого свои интервалы.

Сейчас нет месяцев, когда можно не напрягаться. Надо быть в форме с декабря и до конца сезона. В начале моей карьеры люди были более расслабленными, не было необходимости сохранять 100% концентрацию весь год. Но сейчас уже в январе на Туре Даун Андер все выходят на супервысокий уровень.

Сейчас и гонки едут совсем по-другому. У меня ощущение, что многие ребята рады бороться за более низкие места, когда в гонке едут Погачар, Вингегор, Ремко, потому что если они поедут за ними, то их силы иссякнут. То же самое в Классиках, когда в них участвуют Матье ван дер Пул и Ваут ван Арт.

Но зато смотрите, по сравнению с 2009 годом, когда ещё всплывали случаи употребления допинга, сегодня скандалов нет. И я абсолютно уверен, их нет не потому, что гонщики стали лучше скрывать допинг, а потому что велоспорт стал чище. Тур снова показывают по телевизору в Германии, велоспорт получает заслуженное внимание, потому что это красивый вид спорта.

Я могу гордиться многими результатами. Каждый, кто приходит в велоспорт, хочет побеждать, но только 10% велогонщиков, а может, и меньше, постоянно выигрывают в гонках.

Я не входил в числе тех, кто может очень хорошо спринтовать, и я не был горняком мирового класса. Я находился где-то посередине. У меня была пара подиумов на крупных гонках, топ-10 на Амстел Голд Рэйс и Флеш Валлонь. Этими результатами я горжусь. Выиграть мне было довольно трудно, но успех не всегда исчисляется количеством твоих побед. Успех для меня - это помощь Марселю (Киттелю) и Тому (Дюмулину).

О победе на этапе Тур де Франс мечтают все. Эта победа  - величайшее достижение для любого профессионального велогонщика. И для меня это мой лучший результат, самый яркий, которым больше всего горжусь.

Было и огромное разочарование, которое не прошло. Выиграть на Тур де Франс майку очень трудно, и невероятно больно её проиграть. Я бы не сказал, что мне преподнесли (гороховую) майку на блюдечке с голубой каёмочкой, но я точно мог бы её выиграть, и должен был выиграть. Если бы я в тот день (на 18-м этапе до Отакам) пересёк вершину первого подъёма третьим, мне бы хватило очков для победы (в горной классификации). Это была просто маленькая ошибка. Если бы я снова поехал тот Тур, я бы выиграл эту майку. Виню только себя, потому что упустил такой большой шанс. Даже сегодня мне тяжело об этом говорить, потому что я мог стать первым немецким гонщиком в истории, выигравшим эту майку.

Не думаю, что я хочу стать спортивным директором. Но велоспорт - мой дом, его я знаю лучше всего. Я не уверен, в какой команде или в какой роли я хочу работать, но я знаю, что у меня будут возможности».