На этапах Тур де Франс этот гонщик получал больше оваций от публики, чем главные фавориты гонки – Эванс, Шлек или Контадор. И его приветствовали не потому, что он был звездой, - нет, Джонни Хогерланда поддерживали потому, что он стал главным мучеником велоспорта на эти несколько июльских недель. С того момента, когда его и Хуана Антонио Флечу сбила машина французского телевидения, и Джонии улетел в забор из колючей проволоки, он стал воплощением страдания и мужества в велогонках.

   Тогда Джонни выбрался из сетей колючей проволоки, сменил разодранную в клочья форму и, истекая кровью, все-таки добрался до финиша, став героем в глазах многих болельщиков. И в последующие дни, когда он выходил на старт с 33-ю швами и повязками на ногах, он получал куда больше поддержки и любви, чем те, кто боролся за победы на этапах и за желтую майку. А спустя три недели после окончания Тура Джонни вернулся во Францию для участия в гонке Tour de l’Ain.

   Повязок уже нет, но шрамы остались. Его ноги все еще хранят следы той аварии, и он все еще хромает. К тому же ему все еще тяжело говорить о случившемся. «Я не думаю, что так уж важно снова говорить о произошедшем. Я думаю об этом каждый день, потому что – просто взгляните на мою ногу. Мне все еще больно, и это каждый день напоминает мне о том, что случилось», - сказал он в разговоре с Bicycling.

   Хогерланд до сих пор не в состоянии осознать, какое огромное значение придала публика его подвигу на Тур де Франс. Нет, он рассматривает этот инцидент с точки зрения гонщика, который боролся за победы на этапах и за гороховую майку, и ему интересно, как все сложилось бы, если бы ничего не произошло. «Я был в лучшей форме в своей жизни. Я думаю, что, возможно, смог бы выиграть этап. Возможно, я бы смог сохранять гороховую майку на своих плечах до самого Парижа. Но после моего падения это стало невозможным. Я так и не достиг стопроцентного состояния снова».

   И свалившаяся на него популярность имеет для него не так много значения: «Я предпочел бы победу на этапе. Я не пытался стать популярным». Однако он признает, что его трогает проявление внимания со стороны болельщиков. Когда после Тура он вернулся в родной городок, там его приветствовали две тысячи человек: он признается, что никогда не видел такого проявления любви. То же повторилось и на пост-туровских критериумах.

    «Возможно, моя авария имеет определенные преимущества по сравнению с просто выигрышем этапа. Но я бы предпочел победить. Вместо этого, я все еще вижу, как лечу по воздуху. Я думал, что моя карьера закончена».